Новые Поступления

Я человек из серого тумана,
Я жду весну, как ждёт продрогший лес.
Она во мне, и поздно или рано
Она мне даст подняться до небес.

От сырости прожгло на теле раны,
И на стволах озябшая вода.
Моя весна! Ведь поздно или рано
Ты непременно забредёшь сюда.

Я в сумерках вечерних еле слышу,
Как падает на ветки тишина...
Я жду весну, которую не вижу,
И мне она отчаянно нужна.

С прошедшим снегопадом сгинут листья,
Туман растает, превращаясь в лед,
И я уже не вижу и не слышу,
Но верую, что это всё пройдёт.

Если б кто спросил: «Как представляешь
Ширь и глубь сердец людей страны,
Чем характер ты их измеряешь
И какие свойства им даны?»

Я не стал бы ездить по Сибири,
Не пошел в Воронеж иль Рязань.
Есть поближе, ярче, глубже, шире,
Хоть и им готов дать славы дань.

Я подвел бы ту, что со мной рядом.
И сказал бы громко: «Посмотри,
Этой женщине с лучистым взглядом,
Как народу, свой поклон твори!»

По ее морщинам теплым, влажным
Реки слез от юности текли!
По годам голодным и опасным

****
Вокруг этих гор, среди этих скал,
Пастырь для стада покоя искал.
Вода, вода, бегущая вдаль…
«Ударь по скале» – песок прошептал.

Но мне так знакомы тропы в пустыне,
Среди этих скал я останусь отныне.
Там где огонь и песок, песок…
Кто-то добудет для стада глоток.

Среди этих гор надоело скитаться,
Все вниз! Все в долину! Пора возвращаться!
Но робких ногами не примет вода,
Песок и огонь – их удел навсегда.

Слёзы скалы или слёзы твои,
Вытри скорее, дай руку, пошли!
В этой пустыне о Слове не петь,

* * * *
Пастырь, пастырь, что ты пишешь
Забирая время в полночь?
Ты совсем себя не видишь
И в молчании изводишь…

Препояшься ранним утром,
Забирай все эти книги.
У тебя больная совесть,
И ненужные вериги.

Успокойся на рассвете
У Того, кто светом светит.
Если обуви не хватит,
Он твои стопы излечит.

Помнишь, пастырь, как в печали
Закрывало небо горе?
Как твои слова звучали,
Раздвигая бездну моря?

Лучше, верь, трудится в Слове,
Чем бродить пустыней этой.